Двое заключенных
перевод Дмитрия Чурсинова

Сидели как-то друзья Балабана вместе, и один из них сказал:

—               Все мы несчастные люди. Мы должны объединиться в союз, чтобы друг другу помогать.

—               Не приставай ты ко мне со своими союзами, — сказал другой. — Если каждый позаботится о том, чтобы ему было хорошо, то и всем будет хорошо.

Какое-то время друзья спорили о том, прав ли был последний. Потом они спросили, что думает Балабан.

—               Иногда это так, мне кажется. Когда двое одинаково крепких мужчин идут в орешник и собирают орехи, то, конечно, лучше, если каждый собирает для себя. Потому что, если собирать для другого, то каждый бы, наверно, подумал про себя: «Ну зачем я буду мучиться. Даже если я буду порядком надрываться, то все равно получу только орехи, которые собрал мой партнер». Поэтому оба, возможно, будут стараться меньше, чем если бы они собирали каждый для себя, и у обоих будет меньше орехов. Но часто судьбы людей так переплетаются, что каждый ищет свою выгоду и делает тем самым только хуже для всех.

—               Как это так? – спросили друзья.

Тогда Балабан задал такую загадку:

—               Поймали однажды в Самарканде двух воров, которые украли гуся. Тимур Ленк приказал их рассадить по разным клеткам, чтобы те не могли сговориться. Потом он зашел к одному из них и сказал: «Слушай, вы вдвоем украли гуся, и за это вам полагается по двадцать ударов палкой. Это неприятно, но можно пережить. Но я точно знаю, что вы не только украли гуся, но еще два кубка из моего дворца. За это я мог бы вас казнить. Но мне от этого никакого проку: так я никогда не верну свои золотые кубки. Я мог бы выбить из вас признание пытками, но я придумал кое-что другое. Слушай внимательно: если ты сознаешься в краже кубков и расскажешь, где вы их спрятали, то я прикажу казнить только твоего сообщника, а тебя отпущу. Ему я, конечно же, тоже предложу такую возможность. Если он сознается, а ты нет, то я отпущу его, а тебя казнят. Может случиться, конечно, что вы оба признаетесь. В этом случае я не могу просто так отпустить никого из вас. Но я буду милостив и прикажу всего лишь отрубить каждому из вас правую руку».

«А если никто из нас сознается? – спросил пленный, который, между прочим, действительно украл вместе с сообщником эти кубки.

«Ну, тогда, — сказал Тимур, — останутся 20 палок за украденного гуся».

—               И что, – спросил Балабан, — должны, по вашему мнению, делать узники?

—               А они не могут друг с другом договориться?

—               Нет, — сказал Балабан, — Тимур сделал все необходимое, чтобы они друг с другом не сговорились.

—               Он должен не раскрывать рот и надеяться, что его дружок тоже ничего не скажет, – сказал один.

—               Как он может на это надеяться, – воспротивился другой. – Можно не сомневаться, что его подельник сознается.

—               Почему это?

—               Потому что для сообщника в любом случае лучше сознаться. Смотри: назовем их Ахмед и Бюлент. Итак, если Ахмед сознается, то Бюленту лучше тоже сознаться, иначе его казнят. Если Ахмед не сознается, то Бюленту опять же лучше сознаться, потому что тогда его отпустят. Поэтому Ахмед тоже сознается, иначе казнят его. Если же случится, что Бюлент не сознается — тем лучше Ахмеду, потому что тогда его отпустят.

—               Да, но в итоге получится, что обоим отрубят руки. Хотя они могли бы отделаться всего лишь двадцатью палками.

Так они спорили еще несколько часов, но не могли прийти ни к какому другому решению.

—               Именно это я имел в виду, – сказал Балабан. – Ища каждый свою выгоду, они тем самым делают только хуже друг другу.

—               Но и что же им, по-твоему, следовало делать?

—               Им следовало поговорить друг с другом и договориться, что оба будут молчать, – сказал Балабан.

—               Но ты же сказал, что они не могут договориться!