Морковная планета
перевод Дмитрия Чурсинова

На одной крошечной планете жили как-то работящие и не очень работящие. Еще было несколько очень работящих и очень ленивых. Короче говоря, было так, как везде во Вселенной.

Разве что и ленивые и работящие все, что они производили, — в основном это были различные сорта моркови — складывали в одну общую кучу и потом всеми из нее ели. Так было не везде.

Но однажды некоторые очень работящие сказали:

—   Хватит с нас. Мы вкалываем и вкалываем, а потом приходят другие, которые весь день валяются на брюхе и бьют баклуши, и едят нашу морковь. — И они теперь уже не складывали свою морковь в общую кучу, а носили ее домой и наедали себе пузо.

Совсем ленивые только пожали плечами и продолжали себе есть дальше из большой кучи и, конечно, отъедали они больше, чем сами туда вкладывали.

Тут среднеработящие и среднеленивые заметили, что теперь-то каждому доставалось меньше, потому что очень работящие всегда приносили особенно много моркови, больше, чем съедали сами.

И среднеработящие сказали:

—   Раз так, мы тоже будем оставлять свою морковь себе. — И они больше не складывали морковь в общую кучу, а делали себе каждый около дома маленькие кучки.

И среднеленивые поступили также.

—   Что нам еще остается, — говорили они совсем ленивым.

Теперь у каждого была собственная морковная куча перед своей хижиной, и, если кому хотелось такой сорт моркови, который у него не рос, то ему приходилось искать, у кого его можно выменять.

Так начали они ходить туда-сюда, и после работы люди еще часами занимались морковным обменом, пока у каждого не было дома всех сортов моркови, которые ему были нужны или которые казались ему нужными.

—   Вот еще выдумали моду! — поговаривали между собой совсем ленивые, у которых теперь не было общей кучи, где они могли бы дармоедничать. Из этого, однако, каждый извлек свой урок. Одни сказали себе: «Ладно, теперь мне все-таки надо больше работать». Правда, это оказалось не так просто, потому что когда такой обращенный лентяй приходил на поле сажать морковь, почти всегда появлялся кто-нибудь со словами: «Эй, тут я всегда сажал морковь, это мое поле!»

Другие же просто отправлялись к жилищам богатых и брали себе, что хотели, из морковной кучи.

—   Мы всегда брали из общей кучи. И если теперь куч много, то это все равно общие кучи. Как бы там ни было, мы будем брать, как раньше, — говорили они.

Естественно, это пришлось не по душе богатым, и некоторые стали ставить вокруг морковных куч заборы. Вскоре все уже должны были ставить вокруг куч заборы. Потому что чем больше людей ставили вокруг своих куч заборы, тем больше жившие по-прежнему совсем ленивые таскали из куч без заборов.

Рано или поздно у всех, у кого были кучи, появились вокруг них и заборы. Теперь после работы им приходилось не только меняться, но и латать да поправлять заборы, да еще приглядывать, чтобы никто через них не перелазил.

Скоро некоторые начали ворчать: «Раньше мы после работы собирались всеми у большой морковной кучи и устраивали чехарду. Теперь же мы все после работы лишь дома торчим да сторожим морковь и поправляем заборы. А на утро все встают измученные и даже морковь толком сажать не могут. Почему-то теперь всем нам трудиться приходиться больше, а моркови от этого не прибавляется».

И некоторые предложили снова вернуться к старому обычаю с большой общей кучей.

—   Лучше мы будем кормить нескольких совсем ленивых нахлебников, чем вечно мучиться с этими обменами да охранами да починкой заборов!

Но богатые возразили:

—   Нет уж, возвратиться к прежним обычаям, это значит, потворствовать тунеядству. Тогда все захотят жить за чужой счет, и никто не будет сажать морковь, и мы все околеем с голоду!

—   Да нет же, – настаивали другие. – Большинству слишком скучно лежать весь день на брюхе и бить баклуши. Таких лентяев совсем немного. Сажать морковь — это тоже удовольствие.

—   Нет, – сказали самые богатые, – Сажать морковь — это не удовольствие. Удовольствие — есть морковь.
Можете делиться своей морковью с лентяями, если хотите. А мы, как бы там ни было, ломать заборы не будем!

—   Нуу, – протянули среднебогатые, – если совсем богатые нас не поддержат, то лучше нам свои заборы тоже оставить, не так у нас и много, чтобы делиться с лентяями.

И среднеленивые сказали:

—   Да, Если станем делиться только мы, то всем не будет хватать, тогда мы не согласны. Лучше мы свои заборы оставим.

Так на этот раз ничего и не вышло. И, хотя, в общем, все понимали, что теперь у всех стало больше работы, а моркови не прибавилось, они просто не могли вернуться к прежнему обычаю.

Вместо этого произошло кое-что другое. Некоторые из тех, у кого не было больших морковных полей, пришли к богатым и сказали:

—   Послушайте, если вы мне будете давать каждый день несколько морковок, то я за это буду следить за вашими кучами.

А другие подхватили идею и предложили:

—   Кто даст мне моркови, тому я поправлю забор!

А третьи пошли по домам и стали говорить:

—   Дайте мне несколько своих морковок, и я пойду их за вас обменяю, если вы мне разрешите каждую пятую морковь оставлять себе.

Так продолжалось какое-то время, и потом кое-кто почесал себе затылок и сказал:

—   Вообще-то, у меня сейчас должно было бы оставаться больше времени, но теперь мне приходится  сажать еще больше моркови, чтобы платить починщикам заборов, ночным сторожам и морковным менялам!

И снова некоторые предложили вернуться к старым временам и снести заборы. Но, странным образом, теперь против были не только самые богатые, но и самые бедные:

—   Вы хотите отнять у нас работу! – кричали починщики заборов.

—   На что мы будем жить? – кричали ночные сторожа.

—   А нам что, с голоду умирать? – кричали морковные менялы.